Женщина Дагестана

Журнал для семейного чтения. Издается с 1957 г.

«КАК ИСТЫЙ ПАРИЖАНИН»

Более полутора веков назад отгремели последние залпы Большой Кавказской войны. Но до сих пор российское общество не сформировало единой оценки тех трагических событий. Память одних пребывает в извечном конфликте с памятью других. В Дагестане, бывшем некогда ареной самых жесточайших баталий той войны, казалось бы, нет причин для подобного конфликта. Мы неустанно поем славу безумству храбрых имамов и их мюридов, забывая о том, что немало дагестанцев воевало под знаменами царской армии. Были среди них мужественные, талантливые и легендарные личности, которых и поныне в нашей беллетристике причисляют к числу изменников, ради злата и чинов предавших свою веру и отчизну.

Сегодня наш собеседник, известный ученый, профессор ДГПУ, член-корреспондент Российской Академии естествознания, Заслуженный работник высшей школы РФ Забит Насирович Акавов поделится собственными изысканиями об участнике Кавказской войны, кавалере многих российских орденов, генерал-майоре царской армии Хасай-хаджи Уцмиеве.

– До недавнего времени всякий царский генерал, воевавший на Кавказе, мне представлялся этаким свирепым солдафоном. Но трагическая судьба князя Уцмиева как-то совсем не вяжется с этим образом. Когда Вы, Забит Насирович, впервые узнали о генерале Уцмиеве?

– Впервые о Хасае Уцмиеве я прочитал в книге Александра Дюма, написанной им после путешествия по Кавказу. Что меня больше всего поразило: как за тысячу верст от своей родины, в кавказской глуши, знаменитый романист вдруг встретил человека с типичным суровым лицом горца и в черкеске, который свободно изъяснялся с ним на его родном французском языке? Потом я где-то вычитал, что Хасай Уцмиев некогда учился в знаменитой Сен-Сирской военной школе, что под Версалем, которую некогда окончил сам Наполеон. Отсюда якобы у него и великолепное знание французского.

Дюма удивила не только речь Хасай-хана, но и его манера держаться, вести диалог с заморским гостем. Перед ним действительно был человек высоких кровей. Благодаря князю дорожный дневник парижского романиста пополнился целым рядом увлекательных и поучительных кавказских легенд и преданий, а местные пословицы и поговорки в изложении Хасая на французском привели Дюма в неописуемый восторг. Не могу не процитировать слова самого писателя. Он пишет: «Признаюсь, я содрогнулся, услышав это чистое и безукоризненное французское произношение. Князь говорил по-французски как истый парижанин».

По поводу Сен-Сирской школы пока ничего определенного сказать не могу. Это лишь предположения. Но имеются и факты. К примеру, что Уцмиев, будучи адъютантом наместника Кавказа графа Воронцова, выезжал в составе дипломатической миссии при российском консульстве в город Марсель. Кроме того, был лично знаком с путешественником и литератором Ксавье, многими художниками-живописцами, философом и историком религии Эрнестом Ренаном, с которым в продолжение многих лет вёл переписку.

– А как вышло, что выходец из дагестанского Аксая, пусть даже княжеского рода, вдруг стал говорить «как истый парижанин» и был на короткой ноге с самыми известными культурными деятелями Франции первой половины XIX века?

Это довольно долгая история. Если вкратце, в 1825 году при главнокомандующем на Кавказе Алексее Ермолове в Аксай для разбирательства причин восстания местных жителей против царских войск, в результате которого были убиты два российских генерала, в числе прочих был направлен и Александр Грибоедов. Он почти две недели находился в доме местного старшины Мусы Хасая. А покидая гостеприимный дом, увез с собой в Тифлис в качестве аманата среднего сына старшины Хасая, которого с позволения Ермолова определил юнкером в 43-й егерский полк. Тогда Хасаю было всего 17 лет.

В составе полка молодой князь принимал участие в русско-персидской (1828-29 гг.) и русско-турецкой войнах, где безудержной отвагой обратил на себя внимание командиров и вскоре был переведен в самый элитный эскадрон во всей империи, в конвой Его Императорского Величества.

            Х. Уцмиев 8 лет командовал взводом в Конно-горском лейб-гвардии эскадроне. Потом – перевод на Кавказ, в действующую армию. Главнокомандующий Кавказской армией граф Воронцов, по рекомендации Ермолова, определил Уцмиева в свои адъютанты, офицером по особым поручениям.

– Правда ли, что Хасай Уцмиев, будучи в Тифлисе, был близко знаком с Пушкиным, Лермонтовым, Бестужевым-Марлинским?

С Пушкиным они виделись в 1829 году, когда поэт проездом остановился в Тифлисе. Знакомил их младший брат Бестужева-Марлинского Павел, сосланный на Кавказ за участие в восстании декабристов, с ним юнкер Уцмиев проживал в одной квартире. В своем «Путешествии в Арзрум» Пушкин упоминает этот эпизод. Когда ему представили молодого туземного князя, он с помощью переводчика стал высказывать тому высокопарные восточные приветствия и вдруг услышал в ответ благодарность изысканного аристократа. Пушкин пишет: «Со стороны принужден был оставить важно шутливый тон и съехать на обыкновенные европейские фразы».

Лермонтов, попав в Тифлис, брал уроки азербайджанского языка у близкого друга Хасая Уцмиева Мирза-Фатали Ахундова, служившего переводчиком в штабе канцелярии главнокомандующего на Кавказе. Затем судьба вновь сведет их вместе летом 1840 года, в Чечне, при сражении на реке Валерик. За этот бой поручик Лермонтов будет награжден орденом Св. Владимира 4 степени, а другой поручик, Уцмиев, – золотой шашкой с надписью «За храбрость».

До приезда на Кавказ Александра Бестужева-Марлинского здесь уже находились его братья Павел и Петр Бестужевы. Я уже упомянул, что Хасай квартировал вместе с Павлом и еще одним известным декабристом, Каменским. После перевода из Сибири на Кавказ, будучи в Тифлисе, Александр Бестужев пропадает у братьев. Когда его часть перевели в Дербент, в письмах к братьям он всегда тепло отзывался о кумыкском князе. Наверное, неслучайно после гибели Марлинского у мыса Адлер на поиски его тела в горы командование направило Уцмиева, но, к сожалению, он был раскрыт и едва не погиб.

– Меня поражает, как человек, еще в отрочестве покинув отчий дом, попав в совершенно иную среду, овладев европейскими языками, обогатившись их культурой и философией, сохранил в себе преданность отчему краю, своей вере?

    В 1852 году, будучи уже в звании полковника, управителя Карабахского ханства, Хасай Уцмиев совершил хадж в Мекку. Кстати, в Азербайджане не очень охотно вспоминают, а если даже вспомнят, то небрежно и вскользь, что некогда Карабахом правил дагестанец, взявший в жены дочь последнего шушинского хана красавицу Натаван. Кроме природной красоты Натаван обладала поэтическим даром и неплохо рисовала. Ее памятник в Баку является постоянным местом паломничества огромного количества туристов. Тогда вместе с Хасай-ханом в Агдам и Шушу переселились многие кумыкские уздени. Среди них был и Абдул-Гамид Гаджибеков из Аксая, ставший управляющим при ханском доме. Он женился на местной девушке Ширинханум Аливердевой, бывшей в прислужницах у молодой ханши Натеван. У Гаджибековых родилось трое сыновей, средний из которых, Узеир, через много лет станет всемирно известным композитором.