(сказка для взрослых)
Еще совсем маленьким мальчиком я как-то раз спросил у матери: «Почему на новогодних ёлках моих друзей столько стеклянных шариков, а на моей ёлке много игрушек, а шариков – всего пять?» Мама с любовью погладила меня по голове и ответила: «Тебе исполнилось пять лет – вот шариков ровно пять. Это зеленое деревце – символ жизни. Каждый Новый год, украшая елку, мы прибавляем по одному шару, по числу твоих лет, я уверена, их будет много на твоей елке». Она улыбнулась: «Но сотый шарик ты повесишь сам».
Честно говоря, и тогда мало чего понял из этого объяснения, но кивнул, будто мне все было ясно.
Шли годы, но я по-прежнему каждый Новый год ждал очередного шарика, стараясь угадать, какого он будет цвета и как разрисован.
Увы, не все добрые предсказания сбываются в жизни. Число шариков на ёлке росло, но когда их стало сорок, погиб мой отец. А на сорок девятом я потерял маму – радость моей жизни. Одиночество постучалось в мою дверь: ни отца, но матери, ни жены, ни детей.
Хорошо помню, как в канун новогодней ночи выпал большой снег. Снежинки с такой скоростью летели к земле и были они такими прекрасными и нежными, что казалось, будто Бог послал белых ангелов приласкать многострадальную землю.
С горечью вспомнил я своих родителей, которые перед Новым годом радостно возвращались домой с лесной зеленой красавицей и чудесными елочными украшениями. Меня охватила грусть. Медленно брёл я по улице, на углу какой-то крестьянин продавал елку. Узнав цену, я постоял в молчании и купил сразу две.
Моя домоправительница, увидев меня с двумя ёлками, удивлённо ахнула: «Для чего тебе две?».
– Моя дорогая, одна будет олицетворять Жизнь, а вторая – Смерть.
– Это как?
– Вот так!
Я вошёл в дом и попросил ее помочь мне нарядить обе елки. Сначала я украсил Ёлку Жизни и повесил на неё ровно сорок девять шаров. Нечаянно взглянул на домработницу – глаза ее хитро блестели. Улыбаясь, она достала из шкафа большой блестящий шар. «Ты, наверное, забыл купить пятидесятый шар. Я купила его, потому что сегодня тебе исполнилось пятьдесят», – с этими словами она бережно повесила шар на Ёлку Жизни.
Я был тронут. Оказывается, есть еще добрая душа на этом свете, которая думает обо мне. Немного подумав, я перевесил этот шар на Ёлку Смерти, хотя понимал, что обижу этим добрую женщину. К моему удивлению, она оценила мой замысел и лишь тихо повторила: «Что за странный, что за удивительный человек. Бог с тобой!».
Так и пошло: каждый год моя домработница перевешивала по одному шарику на Ёлку Смерти. Мои друзья, узнав о моей причуде, умоляли меня отказаться от этой затеи, не грешить перед Богом, чтобы не накликать на себя беды. Но их уговоры не действовали на меня. Я упрямо отвечал: «Что может быть хуже одиночества, я живу как в ожидании смертного приговора!».
Уже четыре шара переселились с Ёлки Жизни на Ёлку Смерти, они с гордостью смотрели на меня, как бы говоря: «Ты почти наш». Я же с горькой улыбкой здоровался с ними: «Привет, ребята!».
Не оглядываясь на Ёлку Жизни, я часами мог стоять у Елки Смерти. Моя бедная домработница упрекала меня: «Образумься, давай оставим одну ёлку, как все нормальные люди». Но я не желал ничего слышать. Как говорится, сел на осла, и ни в какую!
У нас во дворе жила семья беженцев из Абхазии с двумя прелестными детьми, мальчиком и девочкой. Я так их полюбил, что не мог и припомнить дня, когда возвращался домой без подарка для них.
В один прекрасный день их отец сумел найти работу и Москве стал посылать деньги, и семья, казалось бы, вздохнула. Но не тут – то было! Вскоре, узнав, что этот негодяй женился на молоденькой москвичке, я от ярости чуть инфаркт не получил, а бедные дети в ожидании отца совсем приуныли. Неужели им не хватило горя, когда они лишились родного очага? Теперь они теряли отца, кормильца.
Мать детей от отчаяния и безысходности слегла и через два года отдала душу ангелам. Её муж, эта гнида, даже на похороны не приехал, объяснив это тем, что обратно не смог бы вернуться без визы. Деньги прислал с запиской: «Похороните мою жену с почестями, а детей пусть заберёт сестра». Глядя на эту сестру, можно было догадаться, какая участь ждала малышей. Сама, бедная, прозябавшая в отдалённом районе, в здании бывшей школы, что она могла дать детям?
– Знаешь, что я тебе скажу, Этери? – обратился я к ней, – тебе известно, что у меня никого нет в жизни. Оставь этих ребят у меня. У них будет все, даже птичье молоко, если они пожелают. Брату же передай, чтобы деньги посылал тебе, на них ты сможешь кормить своих детей.
На этом и порешили, хотя женщина смущённо твердила, что не может меня так обременять.
Наблюдая эту сцену, моя домработница вздохнула: «Никогда не сомневалась в твоем благородстве». С этими словами она обняла детей, как родных, и отвела их в дом.
Шли годы, я как мог баловал приёмышей. Мне хотелось восполнить им ту материнскую любовь, которой они лишились, и смягчить боль, причиненную предательством отца.
Уже третий год встречали мы вместе. По привычке и на этот раз я принес в дом две ёлки. Дети уже знали о моей Ёлке Смерти и не удивились. Из полной коробки, в которой хранились елочные украшения, я достал шары и повесил на Ёлку Жизни, шары же из другой коробки повесил на Ёлку Смерти. А потом уже привычным жестом снял с первой елки и перевесил на вторую один шар.
Повернувшись к своим домочадцам, я крикнул: «А ну-ка угадайте, какой сюрприз я приготовил вам в этом году?» Мальчик растерянно хлопал глазами, девочка же, радостно подпрыгивая, воскликнула: «Я знаю, знаю, к нам придет Дед Мороз со Снегурочкой, самые настоящие!».
Я понял, что домоправительница выдала мой «секрет», но все равно похвалил девочку за смышленость. Мальчик, глядя в пол, тихо проговорил: «Я бы тоже угадал, если бы бабушка Кетеван подсказала».
Все засмеялись и крепко обняли друг друга, поздравляя с Новым годом. Через некоторое время раздался звонок, и в комнату влетела Снегурочка, а за нею важно топал Дед Мороз, увешанный подарками. И начался веселый праздник с песнями и танцами. Я парил в небесах от счастья. Дед Мороз, приплясывая, громко объявил: «Сейчас маленький Арчил исполнит горский танец». Мальчик как мог прыгал и плясал, стираясь повторить все движения, которым его обучали в кружке танцев. Вдруг он подпрыгнул, сделал пируэт, но не удержал равновесия, поскользнулся и налетел на Ёлку Смерти. Она пошатнулась, как будто не желая падать, но все же рухнула на пол. Все шарики разбились. Арчил испугался в ожидании наказания. Я же, как сумасшедший, бросился к нему и поднял на руки. Прижал к сердцу и воскликнул: «Так тебе и надо, Ёлка Смерти! Ничего тебе делать там, где пылает пламя жизни, где любовь и радость. Так тебе и надо!». С этого дня в моем доме не было места для Ёлки Смерти.
На следующий Новый год я принес только Ёлку Жизни, повесил на неё шары по числу моих лет, добавил шарики на каждый год жизни моих маленьких приемышей.
В эту новогоднюю ночь мне приснились мои родители. Мать со слезами на глазах благодарила меня за добрые дела, которые я совершил для них и ради них.
Я удивленно спросил:
– Ты о чём, мама?! Ведь даже самым малым добром я не успел вас одарить.
– Самый большой подарок и самое большое добро для родителей – это поступки их детей.
Потом она взяла меня за руку, вложила в нее нить, к которой была привязана стайка голубей, и я вместе с ними поднялся в облака. Прочертив несколько кругов, мы опустились на купол церкви. Я обнял руками крест, чтобы не упасть. Вдруг откуда-то появился ангел с лицом покойной матери детей – теперь уже моих детей. Ангел усадил меня на крылья, влетел в церковь и медленно опустился рядом с алтарём. В церкви толпились люди со свечами в руках. По- видимому, это было торжественное венчание. Я удивленно спросил стоящего рядом седовласого, бородатого мужчину:
– На чьём венчании мы присутствуем?
– На твоём.
– Вы ошибаетесь, я здесь случайно.
Но мужчина настойчиво повторил: «На твоем, именно на твоем!» – и тут же исчез. Я проснулся ...
Я никому не рассказал своего сна и пошел на работу. Возвращаясь, я встретил у дома соседку – учительницу немецкого языка, занимавшуюся с детьми, которых я приютил. Однажды в конце месяца я с благодарностью протянул ей конверт с деньгами. Покраснев, она твердо ответила: «Простите, но денег я не возьму, хочу внести свою лепту в воспитание брошенных детей». Я оценил ее искренность и больше не настаивал.
Однажды эта самая женщина, не поднимая глаз, вдруг сказала: «Можно я останусь у Вас?» – «Да, да, останьтесь», – не задумываясь, согласился я.
Через несколько дней в Сионском соборе нас венчал священник в присутствии детей и моих многочисленных друзей. Я шутя говорил: «Венчаюсь, но к чему это в мои годы, не понимаю!».
Друзья посмеивались: «Это как бочка с медом: съешь сверху, а что дальше – узнаешь после». Но сложилось так, что бочка была наполнена одним мёдом. Неудивительно, ведь я получил этот подарок от Бога, а не из человеческих рук.
Позже, через несколько лет, когда мою маленькую дочурку вели в детский сад, а Нино и Арчил держали её за ручки с обеих сторон, я вспомнил, как появилась во сне моя мать, ангел с лицом их матери, и святой с седой бородой.
Счастливый, я с благодарностью воздел глаза к небу, где носились и нежились белые голуби.
Гиви Сихарулидзе,
заслуженный артист Грузии,
сценарист, писатель
