воскресенье, 25 октября 2020
6+

«Я НЕ ЖАЛЕЮ О СВОЕЙ СУДЬБЕ» (К 190-летию Ирчи Казака)

Ирчи Казак – один из тех поэтов, с творчества которых начинается подлинная история дагестанской литературы. Он, как и его современники Омарла Батырай, Етим Эмин, Тажутдин Чанка, создал блестящие образцы поэзии, не потускневшие и через столетия. Из поколения в поколение передавались их песни, полные жажды жизни, народной мудрости, тонких поэтических наблюдений, порой скорбных и горьких, порой насмешливых и гневных.

Сколько себя помню, в нашем доме всегда незримо витал дух поэзии Ирчи Казака. Отец, страстный почитатель и подлинный знаток творчества поэта, не упускал случая, чтобы в день каких-нибудь семейных или всенародных торжеств не поведать нам, тогда еще мальчишкам в коротких штанишках, завораживающую историю о легендарном певце-сказителе. Затем снимал со стены доставшийся ему в наследство от дедушки трехструнный кумуз. Комната наполнялась магическими звуками старинной мелодии, и звучала песня:

Если настойчиво, страстно и смело

Жаждешь врага своего одолеть,

Если воюешь за честное дело,

Крови своей ты не должен жалеть.

Словно скакун, по вершинам летящий,

Словно клинок, беспощадно разящий,

Если живет в тебе дух настоящий,

Гордым и сильным должен ты быть.

Спустя годы, будучи уже студентом филологического факультета университета, я в полной мере осознал величие его поэзии. Я открыл для себя поэта Казака – вольнодумца, человека несгибаемой воли и твердого характера, бесстрашной искренности, верного товарища, богоборца и мятежника. Вновь и вновь перечитывая Казака, невольно задавался вопросом – в чем же секрет нетленности его поэзии? Почему, когда менялись эпохи, рушились империи, менялись идеологии, его стихи продолжали свой вечный путь в людской памяти и передавались из уст в уста? Потом, словно озарение, пришло понимание, что все творчество поэта, все его произведения – это нравственный кодекс народа. Кодекс поведения людей не только в героических, но и в обыкновенных человеческих взаимоотношениях, также требующих немалого мужества и благородства. Он словно ведет задушевный разговор с соплеменниками, полный жизненной мудрости, метких наблюдений, раздумий о достойном и недостойном человека образе жизни.

И. Казак родился, рос и мужал в годы, когда на дагестанской земле полыхала большая война и звон булата и взрывы картечи отдавались громким эхом в горах. Не вызывает никаких сомнений, что в условиях национально-освободительной борьбы, которую вели народы Дагестана против колонизаторской политики царского самодержавия, Ирчи Казак был не просто певцом, а поэтом-идеологом, и его песни звучали как призыв, как набат. Как горько переживал поэт трагические события 1859 года на горе Гуниб:

Властитель гор, долин отважный нарт,

Чья слава затмила ханов славу,

Кого боготворил и стар и млад,

И шел на смерть по его призыву.

Теперь Шамиль в плену у русского царя,

И на горе Гуниб стоит отныне крепость.

Нет, то не крепость, то беда,

Беда и слезы для простого люда.

И разрываются сердца тоской, печалью,

Унижен и безмолвствует клинок,

И небо плачет горькими дождями,

Как будто видит слез людских поток.

Сибирь и царская каторга, куда поэт был сослан со своим другом Атабаем, несомненно, оказали огромное влияние на дальнейшую эволюцию творчества Казака. Сибирский цикл звучит так мощно и тревожно, что создается впечатление, что стихи адресованы не современникам поэта, а нам, людям новой эпохи:

Мы пишем вам пером тоски и муки,

О, братья, к вам простерты наши руки,

Не дай вам бог страдать, как мы, в разлуке,

За нас молитесь, братья дорогие!

Ссылка не сломила стойкий дух и волю поэта, она сделала его реалистом, расширила тематику его произведений. Читая сибирский цикл Казака, поражаешься совершенству владения им искусством слова. Поэт великолепно знает и ощущает силу слова и мастерски пользуется художественными возможностями своего родного языка. Когда читаешь его строки, явственно слышишь печальную птичью трель, раздирающий душу протяжный вой волков, кандальный звон каторжных цепей…

Последний период творчества Ирчи Казака – это думы о времени, о судьбе своего народа. С горечью пишет поэт, что настали иные времена, в его стихотворениях все чаще звучит тревожное чувство, вызванное зыбкостью, непрочностью жизненных основ, тем, что честь и совесть стали уделом торга, что брат идет против брата, что сын предает отца. Казак с болью отмечает, что ни ум, ни благородство отныне не в чести, в почете только деньги, и все пороки ханжи при полной мошне становятся достоинствами.

Да, время теперь по-иному течет,

Повсюду ведется имуществу счет,

Лишь тем, кто богатство умеет добыть,

Оказывают уважение, почет.

Казак не успел завершить все задуманное, и не все созданное им дошло до наших дней. Но и то, что осталось нам в наследие от поэта, – яркий пример беззаветного мужества и достоинства, огромного таланта. Никакие невзгоды и лишения не сломили его мятежного духа, и словно предчувствуя свой близкий конец, в одном из последних стихотворений поэт пишет:

Людская жизнь подобна океану,

А души наши – словно корабли,

Терзаемы ветрами и волнами,

В пучину канут от брегов вдали.

А может так случиться – буря минет

И кажется – спасенье впереди.

Не верь, не уповай, смерть не отступит,

И не уйдет, не взяв твоей души.

Придет и мой черёд предстать пред Богом,

Не плачьте понапрасну обо мне.

И пусть моим последним будет словом:

Я не жалею о своей судьбе.

Ирчи Казак, Омарла Батырай, Етим Эмин, Чанка и Махмуд, несомненно, сыграли такую же роль в судьбах дагестанской культуры, как А.Пушкин и Н.Некрасов в развитии великой русской культуры, как Т.Шевченко – в развитии украинской литературы.

Ирчи Казаку – 190 лет. И чем дальше мы уходим от даты рождения поэта, тем ближе, родней и понятней становится его поэзия.

Алав АЛИЕВ

 

Рубрика: 
Автор: 

Новый номер