БАРИЯТ АЛИМОВА: «РАЗВОД СТАЛ ВПОЛНЕ ОБЫДЕННЫМ ДЕЛОМ»

На изображении может находиться: текст

 

 

В России, согласно статистике, распадается каждый второй брак. Как это ни прискорбно, по разводам мы остаемся одной из самых неблагополучных стран.

Дагестан, в сравнении с другими регионами России, кажется неким островком семейного благополучия, образцом нерушимости брачных уз. Но если исходить сугубо из дагестанской статистики и сравнить, скажем, цифры 10-20-летней давности с нынешними, то придется признать, что в республике из года в год неумолимо растет количество распадающихся семей.  Почему развод для дагестанцев стал обыденным делом? Об этом мы сегодня беседуем с нашим гостем – ученым-этнографом, доктором исторических наук, старшим научным сотрудником ИИАЭ ДНЦ РАН Барият Магомедовной Алимовой.

– Барият Магомедовна, можем ли мы, глядя на сегодняшнюю статистику бракоразводных дел, утверждать, что у нас в республике институт брака потерял былую святость, и мы все дальше отходим от своих патриархальных устоев?

– Многое изменилось за последние годы в нашей жизни. Разрушены важнейшие нравственные и моральные устои. Некоторые ученые вообще считают, что в России института семьи как такового уже не существует. Повсеместно заключаются гражданские, гостевые браки. Если говорить о Дагестане, несмотря на особенности нашего менталитета, традиций и обычаев, развод и для нас стал вполне обыденным делом. Как правило, о разводах у нас не любят говорить, но статистика неумолима. Каждый пятый брак в Дагестане распадается. Причем речь лишь о тех, кто регистрирует брак в отделах загса. А что происходит в семьях, где брак заключают по шариату? Вне всякого сомнения, если бы мы обладали информацией и по этой категории наших граждан, то картина с разводами в республике выглядела бы еще более удручающе.

Лет 10 назад дагестанские семьи, как правило, распадались в первые годы супружеской жизни. Сейчас же больше всего разводов регистрируется в возрастной группе от 30 до 40 лет. Обычно это семьи, имеющие за плечами не один год совместной жизни, у них есть дети. Инициаторами  развода чаще всего выступают женщины.

Отходим ли мы от патриархальных устоев? Несомненно. Это очень горько осознавать, но это так. Как только наши свадьбы из подворья перенеслись в банкетные залы, мы с беспечной легкостью тут же расстались с нашими вековыми свадебными традициями и обычаями. А ведь каждый обычай наших народов, связанный с браком, созданием семьи, каждая его деталь, несли в себе глубокий нравственный смысл. Через семью мы приобщаемся к своим истокам. Именно в семье сохраняется память о прошлом и строится будущее. У нас в кайтагских селах, в частности,  в моем родном Маджалисе, браки всегда считались крепкими. К свадьбе, к созданию семьи подходили крайне серьезно, начиная от выбора невесты и заканчивая свадебными приготовлениями и планированием будущего новой семейной ячейки. Кайтагская свадьба – это незабываемый, яркий фольклорный спектакль. Как жаль, что все это уходит в небытие.

– Среди множества обычаев, связанных с браком и семьей, в Дагестане существовал обычай многоженства. Почему-то этот адат никуда не исчез, более того, переживает некий ренессанс. Как вы думаете, с чем это связано?

– В 70-е годы прошлого столетия я вместе со своим руководителем, талантливым ученым Сакинат Гаджиевой, объездила весь Дагестан, и только в двух селах мы повстречали семьи, где в доме было две жены. С первым таким случаем мы столкнулись в Хивском районе. Женщина, работавшая в местном Доме культуры, в беседе с нами, когда речь заходила о ее семье, о супруге почему-то все время, не упоминая имени, называла его «наш муж». Мы полагали, что она таким образом выражает свое особое, почтительное отношение к супругу. Когда мы ее спросили об этом, она рассказала, что у нее не было детей, и с ее разрешения муж привел в дом еще одну жену. Теперь они все вместе растят и воспитывают детей, родившихся от более молодой супруги. «Они мне как внуки», –  говорила она.


Другой подобный случай был в Кулинском районе, где бригадир местного колхоза привел в дом вторую жену. И здесь причиной тому послужило отсутствие детей в семье.

К нынешнему «ренессансу» многоженства я отношусь весьма негативно, как к неизбежному процессу падения общих нравов.

Ведь для того, чтобы привести в дом вторую, третью, четвертую жену, должны быть очень веские причины. Но сегодня чаще всего старинный религиозный обычай используют лишь для телесных утех. Заводят жен в разных весях и городах, благо сейчас в любой мечети в одночасье вас поженят. Теперь это кебинные (махарные) жены, а раньше их называли любовницами…  В таких семьях, как правило, больше всего страдают дети. Мы все были свидетелями многочисленных случаев в Дагестане, когда в известных семьях, благодаря чему, собственно, они и становились достоянием гласности, после смерти мужа многочисленные жены покойного устраивали вселенские скандалы вокруг дележа оставшегося наследства.

– Некоторые полагают, что заключение брака по шариату, т.е. без соответствующего штампа в паспорте, есть один из завуалированных видов гражданского брака, столь популярного в европейских регионах России. Как вы относитесь к подобным утверждениям?

– Для многих дагестанцев брак, который заключен по нормам религии, но не зарегистрирован в загсе,  – явление обычное. Можно ли считать такой брак гражданским – вопрос довольно спорный. Нельзя не учитывать того факта, что в Дагестане, в отличие от центральных регионов России, как правило, после совершения обряда никях в мечети следует свадьба. В орбиту брачного свадебного процесса бывает вовлечено несметное количество друзей, соседей, односельчан, близких и дальних родственников. И законность такого брака ни у кого не вызывает сомнений. Хотя брак по шариату ставит в сложное положение прежде всего женщину. Ведь в случае возможного развода она лишается своих прав.

– Правда ли, что в межнациональных браках меньше разводов, чем в семьях, где муж и жена являются представителями одной нации?

– Да, это так. Это, видимо, объясняется тем, что в межнациональных браках молодые чаще всего женятся по любви, это их осознанный выбор, а не прихоть родителей, когда парни и девушки вовсе не являются кузнецами собственного счастья. Я и сама состояла в межнациональном браке и с мужем прожила 53 счастливых года.

Я всегда с восторгом вспоминаю Евгению Шихбиеву из Ахтов. Она русская по национальности. Прекрасно говорит на лезгинском, строго соблюдает все местные традиции и обычаи. Я знаю много таких женщин. Это очень умные женщины, искренне пожелавшие создать крепкую семью, основанную на взаимном доверии и любви. Конечно, не все так безоблачно в межнациональных браках, возникает и немало проблем.

Количество межнациональных браков в Дагестане пополняется и за счет миграции молодого поколения в иные регионы России. Ежегодно из республики выезжает на заработки в среднем 20 тысяч человек. Добрая половина не возвращается и обычно там же обзаводится семьей, в большинстве случаев заключая брак с представителями других национальностей.

В дальнейшем прослеживать статистику по межнациональным бракам будет проблематично, так как, согласно поправкам, принятым к законам, регулирующим семейные отношения в России, в свидетельстве о браке не будет указываться национальная принадлежность супругов.

– Можно ли утверждать, что нравственно-этическая позиция нынешней дагестанской молодежи в вопросах создания семьи в наше время кардинально отличается от установок старших поколений? 

– Если вы полагаете, что к нам вернутся наши старые, мудрые свадебные обычаи и традиции,  то это напрасные ожидания. Есть категория молодых людей, для которых брак – это вовсе не ответственность перед своим будущим семейным партнером, перед родителями, а какое-то непродолжительное приятное действо, которое при желании можно будет повторить еще не раз.

В прошлом году, собирая материал для своей очередной работы, я посетила городской загс. Мне показали молодую пару, они мило улыбались и держались за руки. Спустя полгода совместной жизни они пришли расторгать брак. «Меня полгода назад очень просили за эту пару, звонили даже из правительства, просили в виде исключения, не дожидаясь положенного по закону месячного срока, зарегистрировать их брак. Я пошла навстречу. А теперь, видите, они решили расстаться, как в той песне – пожили, не понравилось, «давай, до свидания», – рассказывала работница загса.

Более 6%  из общего числа молодых людей, подавших заявление о регистрации брака, после месяца ожидания отказываются от своего намерения жениться или выйти замуж.

                                                                            

Женщина Дагестана, № 11-12, 2016.

Рубрика: 
Фото: 

Свежий номер

Партнеры