В конце ноября в Доме культуры «Темп» в Махачкале состоялась презентация поэтической книги «Имя отнял мулла». Нам удалось побеседовать с ее автором – поэтом Индирой Зубаировой. В системе культурных координат Дагестана она уже несколько лет является ведущей фигурой: выпущенный в 2019 году сборник «Чердаки Анжи» вызвал большой резонанс не только в читательской среде республики: биография Индиры, полная драматических перипетий, уже достойна отдельной книги или воплощения на экране. Талант автора неоднократно отмечали критики в Дагестане и за его пределами.
– Индира, расскажи о новой книге, о её заглавии.
– Это третья моя книга. В первом сборнике («Чердаки Анжи») мне хотелось отразить кочевничество. Махачкала когда-то называлась по-иному – «Анжи-кала». Это город моего студенчества и зарождения первых крепких поэтических строк. Здесь я познакомилась со взрослой жизнью, здесь мой лирический герой, перелётная птица, обрел черты, характер и историю. Следом за «Чердаками…» через три года вышла книга «На этом краешке земли» с подзаголовком «Шуринская рапсодия», в которой я возвращаюсь к старому городу, Темир-Хан-Шуре, где я родилась и мне дали имя, Родину и первую прививку к жизни.
«Имя отнял мулла», наверное, становится последним аккордом в этом повествовании или предисловии к большой (если даст Бог) истории поэта. Сборник вышел при поддержке Союза российских писателей, в частности поэта и переводчика Миясат Муслимовой.
«Имя отнял мулла» – отсылка к одному из главных событий в моей жизни – смене имени. Неспроста новорожденному его выбирают задолго до рождения, и у многих народов имянаречение – сакральное действо.
Ребёнок, родившийся в июньский полдень, был назван «Ашура», потому что ранним утром, когда небо отдаёт самым тёмным оттенком ночи, а петухи ещё не бросают скалам свой звонкий клич, в мир иной ушла моя прабабушка Ашура. Но имя не прижилось: спустя несколько месяцев над умирающим младенцем мулла читал предсмертную молитву. Однако внезапный плач отринул трагическую судьбу – я выжила. В этот день маленькая Ашура стала Индирой.
Думаю, именно в ту минуту Бог вложил в меня Слово, которое я несу третий десяток лет. И наверное, эти первые книги – трилогия, объединяющая важные темы моего творчества: Малая Родина – Город, создававший меня из крупиц – и Имя.
– А если говорить о поэтике сборника. В чём её особенности?
– В процессе отбора стихотворений я поняла, что они складываются в циклы. В книге их два – «Будет ли Женщина» и «Попытка имени». Еще одно произведение – «Из далёкой теперь стороны» – стоит особняком. Оно вне циклов – это мой очень важный посыл – к себе и к адресату.
Мы, готовя предисловие к книге, обсуждали с Вами очень важную, на наш взгляд, проблему – становление типа творческой личности Дагестана в контексте современности (предисловие к сборнику написала Аида Бабаева – прим. ред.).
Я не люблю разбирать свои тексты, объяснять их. Да и о том ли поэзия? В одной из своих лекций, посвящённой колыбельным песням, испанский поэт Федерико Гарсиа Лорка пишет об алогичности их волшебного мира и выстраивает параллель с лирикой: не надо искать, не надо сочинять, надо просто поверить, надо просто увидеть.
А еще, перешагивая границы поэтики, хочу отметить иллюстрации книги – их подготовил мой близкий человек – художник Патимат Курбанова: только ей я могла доверить эту миссию… Патя сопричастна моей жизни и, разумеется, тому, что пишу. Она использовала арабские письмена для обложки книги – дважды написано имя Ашура… а третьим следует Индира.. Ведь нарекают нас так: трижды произносят имя явленного на свет человека…
Также на оборотной стороне обложки мы поместили мой портрет кисти замечательного художника Людмилы Савельевой.
Я благодарна всем, кто помогал мне в процессе создания этой книги.
– Расскажи о презентации. Насколько для тебя важно декламировать свои стихи для публики?
– Издревле слово было неотделимо от жеста. Поэзия должна звучать. Потому что есть тот, кто говорит, и тот, кому это адресовано. Нужен и хоровой контекст. Нужна среда. Об этом писал литературовед Михаил Михайлович Бахтин.
Несмотря на то, что порой я испытывают неловкость от одной только мысли о выступлении, я преодолеваю это чувство: мне дан голос, и я буду говорить. Кстати, в итальянском языке есть созвучный моему имени глагол «indire» – объявлять.
За последние несколько месяцев я провела четыре презентации – у них интересная география: Буйнакск, Грозный, Москва, Махачкала. В каждом городе меня встретили тепло… а махачкалинское событие я переживаю с трепетом. Здесь собрались все близкие, те, кто читал и ранние тексты.
Особую ценность для меня представляет слово Мусы Асельдеровича Гаджиева, филолога, моего наставника. Он оказал огромную поддержку в процессе подготовки и проведения мероприятия и, наверное, благодаря ему мы отсекли все лишнее: звучала Поэзия. И только.
– Ты прожила «московский» период жизни. Переезд повлиял на творчество? Московская аудитория отличается от махачкалинской?
– Сложно дать точную оценку аудитории, потому как Цыганский театр, где я работаю помощником режиссера, отбирает много ресурсов. И тут я бы хотела подчеркнуть влияние театра.
Драматургия – тема, которая волнует меня, с которой я ближе знакомлюсь, и на этом этапе жизни цепляют вопросы глобальные… уводящие за грани поэзии.
В работе с режиссером я получаю невероятный опыт, навыки, учусь менять ракурс на предмет, чувствование темы, характера, направление героя. Помощник режиссера сопровождает спектакль от заглавия пьесы до закрытия занавеса на премьере. Я ценю этот этап жизни и возможность впитать больше, чем мне удавалось на малой Родине.
Что касается аудитории, то в литературной сфере, стоит признать, в московском пространстве осознанности и подкованности больше. Здесь не слукавить и не увильнуть. Это важно: выход к новой публике – точка роста. Не всегда достаточно чувственного обмена, я преследую цель уйти от рамок привычного, и мне нравится поиск и расширение сознания. Мне нравится скорость, конфликтность, переменчивость и где-то хладнокровность движения жизни тут, и в то же время нравится все то, чем сопровождается или компенсируется эта внутренняя мерзлота, тоска по Родине, близким, знакомство с иной реальностью, где солнце не садится за горы, а облака летают выше седьмого этажа.
Это не конечный пункт моего странствия, а только прекрасный его этап.
– Индира, готова ли публика Дагестана к существованию внутри неё поэтической среды?
– Готова ли аудитория… Да, об этом говорит насыщенность имён, которые твердо и громко о себе заявили. Об этом говорят литературные проекты.
Мы наблюдаем и столкновение поколений – неизбежную историю в любой среде. Возможно, этим и прекрасна литературная жизнь республики, в этом и зарождается настоящее искусство. Публика жаждет событий и проявлений. Но не каждый талантливый человек умеет самоорганизоваться.
Думаю, здесь спасательным кругом выступает более решительный герой, живущий литературной жизнью и создающий мощную площадку для реализации талантов нашего времени. Это не объявление войны или отторжение от имеющихся объединений или союзов, это еще один пазл картины, которая и является кодом культуры.
