Гюльлерханум Рустамова из села Гюхряг Табасаранского района вот уже 40 лет работает учителем  начальных классов в СОШ № 3 города Дагестанские Огни. В детстве она любила петь и поэтому поступила на музыкальное отделение Избербашского педагогического училища. После его окончания прошла очно-заочные курсы переподготовки на учителя начальных классов.

 Гюльлерханум никогда не гналась за наградами, прекрасно понимая, что самое ценное в её деятельности – это благодарность учеников.

– В 1966 произошло сильное землетрясение, и жителей всех горных сел переселили на равнину, – рассказывает женщина. – Так моя семья из села Экендиль переехала в Гюхряг. И я родилась, когда строили наш новый дом после переселения. Семья была большая и дружная.

– Почему решили получить музыкальное образование?

– Я с первого класса любила петь, выступала на всех мероприятиях. К тому же терпеть не могла математику. Вот и выбрала учебное заведение, где много поют и математика при поступлении не нужна. 

– Какой музыкальный инструмент выбрали в училище?

– А жителей сёл сразу на баян записывали. Может, думали, что пианино –  это слишком утончённо для нас (смеётся). Хочу сразу сознаться – после окончания колледжа я ни разу не брала баян в руки, и сейчас на нём ничего сыграть не смогу. Инструмент тогда стоил 120 рублей. У нас большая семья, семеро детей – родители просто не могли позволить себе купить такую дорогую вещь.

– Поэтому и предпочли стать учителем начальных классов?

– Я всегда хотела работать в младшей школе. Не только музыку вести, а все предметы. Когда меня впервые отправили на практику, я успевала прошмыгнуть на занятия к ребятам. Хотела набраться опыта, поскольку знала: обязательно буду заниматься с детьми.

После окончания колледжа меня направили в учебное заведение, где как раз нужен был учитель  начальных классов. Так что моё желание довольно быстро исполнилось.

– Но музыку-то вы всё равно преподаёте?

– Конечно. Да, на баяне я вам сейчас ничего не сыграю, но музыкальное образование мне очень пригодилось. У нас были сильнейшие преподаватели, нас обучали нотной грамоте, игре на различных музыкальных инструментах, мы изучали музыкальную литературу.  Благодаря этому я сейчас и вокал преподаю, и театральное искусство.

– Музыку вам преподавали профессиональные педагоги, а ковроткачество у вас, наверное, в крови.

– Без умения ткать ковры у нас в Табасаранском районе и замуж-то не выдают. Моя мама вообще не хотела, чтобы я уезжала в Избербаш. Говорила: «Хоть бы не поступила». Надеялась, что останусь и буду ткать ковры (улыбается). Я очень скучаю по станку. Последний ковёр я соткала где-то в 2006 году. И с тех пор к станку больше не прикасалась.

– В вашем доме много ковров, сотканных вами?

– Штук 10–12 точно будет. Сейчас наша молодёжь уже не очень интересуется такими изделиями. Друзья из Ростова, бывшие сослуживцы Эседа (он там долго работал), приезжают и, увидев ковры, всё никак не перестанут удивляться: «Да ну, сама что ли соткала?»

– Раз речь зашла о супруге, расскажите, как с ним познакомились?  

– Нас с сестрой позвали собирать персики у тёти. И в этот же день приехали двое мужчин из Дагестанских огней – купить фрукты. Видимо, прослышали, что в нашем селе очень вкусные персики растут. Один из них оказался другом моего будущего супруга. Бойкий очень парень. Спустя какое-то время уже сам Эсед ко мне домой приехал, хотел со мной поговорить. Но ему ответили: «Она с тобой разговаривать не будет без разрешения брата». Он познакомился с моим братом и получил разрешение на долгожданный разговор. Мы с ним побеседовали немного.

– И о чём, если не секрет?

– Он что-то на своём диалекте говорил, я практически ничего не поняла (смеётся). Так и уехал  Эсед, не получив согласия. Отец был против. Мы его не знали, его семью не знали, ведь парень приехал откуда-то издалека. Потом отправили тётю и сестру в Дагестанские огни, узнать, кто он вообще такой. Сказали: «Хороший человек». И на следующий год «хороший человек» снова за мной приехал. Я даже удивилась. Но смотрела на него уже как на старого знакомого. В итоге Эсед всё-таки добился своего.

– Теперь-то диалект супруга понимаете?

– Конечно. Это меня сегодня дома не понимают –  разговариваю на диалекте мужа.

– Работаете в одной школе?

– Да. Я Эседу сразу сказала: «Мне работу в своих Дагогнях не найдёшь – я за тебя замуж не выйду».

– Сейчас девушки машину просят, а вы потребовали рабочее место…

– Я не могу не трудиться, мне дома не хотелось сидеть. 10 марта сыграли свадьбу, а 1 апреля приступила к занятиям. И вот сейчас у меня уже 10-й выпуск. Юбилейный.

– Случалось преподавать у детей ваших выпускников?

– И даже у внуков! (улыбается).  40 лет педагогического стажа – это не шутки.

– Чувствуется разница между детишками, которым вы преподавали 40 лет назад, и современными сорванцами?

– Чувствуется, что теперь время другое. Раньше педагог был авторитетом, а сейчас такого нет. Но мне жаловаться не на что: мои детишки всегда были благодарны. Где только они не работают! Зайду в какое-нибудь учреждение – там обязательно будет мой ребятёнок. И всегда рад меня видеть и всегда готов мне помочь. Это самая ценная награда для преподавателя – когда ученики помнят его.

– А сколько у вас своих детей?

– Четверо: два мальчика и две девочки. Эльдар, Идрис, Венера и Фатима. У всех, кроме младшей дочки, уже свои семьи. Она говорит: «Я хочу жениха такого, как папа». А я отвечаю: «Он – единственный экземпляр, таких больше нет» (улыбается). 

– Дети живут за пределами Дагестана?

– Они у нас расселились по двум городам: один сын и дочь – в Мурманске, другие – в Ростове. Летом все приезжают сюда, по дому бегают внуки, их у нас трое, начинается приятная суета. Когда уезжают – дом пустеет. Но так устроена жизнь.

 К счастью, мы с Эседом пока чувствуем себя молодыми, в нас ещё есть энергия, так что справляемся помаленьку со всеми делами. А как состаримся – знаем:  дети о нас позаботятся, не оставят одних.

Беседовал Руслан Бакидов