Неприятные моменты прошлого обычно каждый переживает в себе, с годами стараясь стереть воспоминания. Героини этой статьи  когда-то попали в тюрьму, вышли и пытаются жить как все – построить семью, выйти на работу, завести новые знакомства, хотя это не всегда просто.  Они рассказали, за что попали за решетку и как им удалось наладить жизнь после этого опыта.

Джанета, 38 лет

«В тюрьму я попала ещё по малолетству – за срыв сеанса в кинотеатре и выбитое стекло, назначили один год исправительных работ. До особо тяжкой статьи дело не дошло: не было восемнадцати лет, но как исполнилось – сразу дали больше пяти лет.

Сидела на общем режиме, работала швеей, потом наладчиком швейного оборудования. Хорошо, когда работаешь. На общем режиме часто случались конфликты: там свои правила, а я дисциплиной не блистала, была с детства  спортивной, дралась по делу и без дела, часто попадала в изолятор.

Я занималась спортом и аэробикой. Воспитатель на зоне подарила мне роликовые коньки, и я гоняла по лагерю.

Потом вышла. А через два года снова – сразу «особо тяжкая», от шести до шестнадцати лет, мне дали восемь лет, с применением норм об особо опасном рецидиве (ООР), и я поехала на строгий режим. Потом произошли изменения в законе,  и у всех появилась  возможность досрочно уехать домой.

Помню, когда вышла за забор,  растерялась: много народу, транспорт, шум, скорее хотелось домой, спрятаться. Ты не знаешь, куда идти, как и что платить, как ехать. За столько времени отвыкаешь от социума. Я чувствовала страх, неуверенность, растерянность.

Дома, в замкнутом пространстве с родными, мне было комфортнее. Хотелось тишины, чтобы в себя прийти, посмотреть телевизор, понять, как общаются и живут люди, выяснить, что вообще происходит. Планов на работу не было, так как надо было прописку сделать и на учёт встать, ходить отмечаться.

На работу устроилась месяца через четыре.  Помогли знакомые, по-другому бесполезно было искать. Когда устраивалась – врала, что жила в другом городе и прописку не делала, а  на вопрос, где трудовая книжка – отвечала, что я домохозяйка. При этом чувствовала неловкость, страх: вдруг ещё что-нибудь спросят, боялась, что вылезут судимости. Всё это звучало смешно, конечно, по-детски как-то.

 Работала продавцом в магазине. Стеснялась встречаться глазами с людьми, казалось, что все знают, что я сидела. Одежда мне была неудобна, я отвыкла от  такой – всё мешало, раздражало, чувствовала себя скованно, постоянно в напряжении.

Проработала я недолго, полгода примерно, еле выдержала. Когда кто-нибудь наглел или грубил, я отвечала агрессией, включалась старая модель поведения – на угрозу угрозой.

Адаптироваться к нормальной жизни мне помогло саморазвитие. Я решила выучиться на стилиста-парикмахера. Возник новый круг общения, мне было интересно, появилась занятость и надежда, что вот она – новая работа.

Постепенно  научилась общаться легко, меня принимали, я начала себя чувствовать на равных с остальными. Вся растерянность, страхи пропали.

На всю адаптацию ушёл примерно год. Я завела себе кота, собаку, вышла замуж. Новые чувства, планы на будущее появились. Только с заработком было не очень хорошо – я потеряла работу парикмахера, и снова тупик. Искала по специальности, очень много отказов было; не знаю, от безысходности или усталости, я перестала надеяться.

Ходила к психологу – родня убедила, что мне это нужно. А мне всё это бредом казалось, я сопротивлялась, не принимала, а потом, наоборот, интерес появился, увидела в себе изменения, захотела большего: раз я смогла справиться, то смогу помочь и другим.

Сейчас я работаю в реабилитационном центре, уже давно, и мне нравится, чувствую себя нужной, и самое главное – я не одинока. Очень люблю свою работу.

Я никому не говорю, что когда-то сидела в тюрьме. Моё отношение к прошлому изменилось: нет больше сильного страха, о чём подумают другие,  если узнают об этом. Бывает, конечно, самооценка снижается, но я борюсь и иду дальше.

Всё время, что я провела в тюрьме, родные и близкие не бросали меня, любили и ждали. Их отношение – поддержка и вера в меня –  во многом помогли пережить этот опыт и адаптироваться к социуму.

Я справилась. Ненавижу прошлое и вместе с тем благодарю его за то, что оно научило меня жизни, научило ценить её, любить близких».

Заретта, 42 года

«Я попала в тюрьму за продажу наркотиков. Сначала употребляла сама, потом начала торговать. Меня приговорили к шести годам, вышла условно-досрочно после пяти лет.

Забыть этот опыт совсем – невозможно. Там свой распорядок, всё по часам – подъём, зарядка, завтрак, после – кто на работу, кто в отряд. Работа есть не во всех лагерях. Чаще это швейная фабрика, точки разные – дневальные, нарядчицы, строители. Конечно, есть конфликты, чаще словесные, реже – драки. Народу много там, как маленький городок. Все друг у друга на виду, одни и те же лица. Кто-то хочет самоутвердиться, кому-то просто что-то не понравилось, кому-то просто всё надоело.

У меня были две подружки,  общаемся до сих пор. А иногда бывает, смотришь: вроде дружба не разлей вода, а в итоге оказываемся чужими, выгоду люди ищут. Там этого много.

Мне отбыть срок помогла работа.

Когда я вышла, первое время было тяжело, но потихоньку всё наладилось. Планов, что делать, у меня  не было. Дом, в котором я жила до тюрьмы в  Первой Махачкале, шёл под снос, в мою квартиру поселили квартирантов, всё растащили оттуда, ничего не осталось.

 Я понимала, что иду в разруху. Ещё и долг за коммунальные услуги. Я боялась даже перейти дорогу. Когда в транспорте ездила – люди на меня смотрели, и мне казалось, что они знают, откуда я пришла, в общении с людьми ощущала дискомфорт. Город очень сильно поменялся: стал намного больше,  изменились цены на продукты.

Мне ещё повезло: было к кому пойти и не было нужды в еде и крыше над головой. Где-то полгода я сидела дома, приходила в себя, поправляла здоровье. Жила у родственников, они же приютили и мою дочь. Отношения складывались не очень.

Потом я пошла на работу по специальности, так как выбора особо не было, к тому же на швейном производстве нет проверок. Там обычно не смотрят в трудовую книжку, не спрашивают, почему долгий перерыв, они – частники, им главное, чтобы работа была выполнена, а дисциплина не нарушалась. Заработок был маленький, но  работа изменила многое. Стала решать вопросы с долгами и жильем.

Как  раз началось расселение наших старых домов, и мне дали квартиру. Я очень ждала этого. Там были пустые стены,  я, считай, всё с нуля начала: у подружки взяла посуду, купила матрас, спала на полу, – но была очень счастлива.

Жажда жизни была невероятная, я радовалась всему, всегда улыбалась, меня ничего не напрягало – я чувствовала себя свободной. Это ощущение не передать: когда ты не можешь идти куда хочешь и когда хочешь, сидишь там, смотришь телевизор, какую-то передачу ни о чём и завидуешь людям, что они могут делать то, что хотят.

Параллельно у меня начали завязываться отношения с мужчиной, мне казалось, что жизнь только начинается. Постепенно мы обжились, а через два года к нам перебралась и моя дочка.  Какое же счастье я испытала,  когда она сказала: «Мама, я хочу жить с тобой». На момент моего возвращения ей было шестнадцать лет, у нас, как я уже говорила ранее,  были сложности в общении, но ничего… нужно было время…

Сейчас я работаю на производстве: шью обивку для мебели. Зарплата приемлемая, но выходной всего один – устаю. Коллеги  не знают о моём прошлом. Я вообще стараюсь нигде и никогда об этом не распространяться. При взгляде на меня и не скажешь, что я отбывала срок, а если кто случайно узнает – не верит.

Мои близкие не отвернулись от меня, поддержали. Мой мужчина знает меня давно и не осуждает за былое».

Женщины, которые оказались в тюрьме, сталкиваются с особыми трудностями. Они оторваны от дома, от общества, их доступ к ресурсам внешнего мира ограничен, они вынуждены  приспосабливаться к новым условиям. И это сильно влияет на их личность, самоощущение, на  возможность вернуться к нормальной жизни.

В завершение хочется отметить, что,  несмотря на все сложности, важно поддерживать их стремление к жизни и желание развиваться.

Виолетта Ратенкова