Тихий час. Сорванцы спят. Я вхожу в зелёную комнату, а на самом деле в тайный сад – видите ли,  мой глаз не воспринимает иначе. В раме золотится шафран весеннего солнца.

– Ты посмотри, – Юля Ярайкина подводит меня к окну и указывает на красный терем с ветхим чердачком и дымоходом, – соседствуем с той самой, у которой метла да ступа.

– И мастер по починке примусов.

– Это само собой.

С Юлей мы знакомы давно, встречаемся на Воскресных чтениях, посещаем выставку «Куклоград», а ещё можем неожиданно столкнуться  у здания с балконами и колоннами, где  находятся филфак и иняз ДГУ.

– Училась я здесь, – начинает Юля,   пока хвойный пар поднимается со дна  чашек и обволакивает зелёную комнату. – Честно говоря, не собиралась быть учителем, мечтала о карьере переводчика, но не сложилось, ушла в совершенно иную сферу, работала в МТС.  Это был довольно интересный опыт.

– А логопедом когда решили стать?

– Спонтанно, с рождением старшего сына. У него выявилась небольшая логопедическая проблема, которую мы вскоре решили. Меня это настолько впечатлило, что я подумала: «Какая замечательная профессия!» Ко мне пришло осознание, что мои лингвистические знания станут отличной базой для переобучения. К тому же возможно планировать время и работать без ущерба для семьи. Я тогда жила в Ростове-на-Дону и там же получила новое образование. Прошла курсы переподготовки при Южном федеральном университете. Нам читали замечательные лекции по физиологии, нейробиологии, нейропсихологии. И лингвистическая база мне очень помогла.

После выпуска на форуме мам я познакомилась с ростовским логопедом, которая предложила мне попрактиковаться на её выходных курсах – это были развлекательные занятия для особенных детей и их родителей. Она взяла на себя логопедическую часть, я – творческую. Там были ребята с разными нарушениями. И мне сразу стало ясно: мы просто работаем с детьми. У меня не включилась жалость, я  поняла, что им нужно всего-то больше внимания. Благодаря такому прекрасному куратору я и ушла в сферу коррекции детей с ОВЗ.

– Логопедия – относительно молодая наука. Как удаётся идти в ногу с новациями?

– Наша сфера требует постоянного развития. Нужно проходить мастер-классы, семинары, тренинги. Раньше я много ездила в Ростов, сейчас очень удобно с онлайн-форматом. Появились любимые педагоги, у которых учусь. И в Махачкале тоже образовалось очень сильное сообщество логопедов, приезжают серьёзные спикеры. Мы создали группу, где обмениваемся опытом. Проводятся и конференции –  как вузовские (например, в ДГПУ), так и частные, в рамках которых консолидируется команда разных специалистов: психологов, физиологов, врачей. Мне, например, очень интересно направление на стыке логопедии и ортодонтии. Я  сторонница комплексного подхода.

– Какие факторы приводят к задержке речевого развития?

– Большая часть нарушений закладывается либо внутриутробно, либо в процессе родов. Они с высокой долей вероятности провоцируют дизартрию или нарушения работы мозга. Конечно, есть и генетические аномалии (синдром Дауна, аутичные расстройства). С аутизмом учёные до конца не разобрались, но большинство склоняется к  генетике.

– Почти в каждом «родительском чате» Дагестана бушует настоящая баталия относительно детских  прививок… Существует, например, утверждение, что вакцинация провоцирует задержку развития… Как прокомментируете этот острый вопрос?

– Мнение о связи аутизма с прививками – это спорный вопрос, нет научных подтверждений. Есть масса непривитых детей с тем же диагнозом. Я сторонник доказательной медицины. Единственное, в чем я согласна с родителями, – Национальный календарь вакцинации должен учитывать индивидуальность ребёнка.

Вакцинировать противопоказано, если выявлена болезнь или есть серьёзные подозрения на нарушения иммунной системы. Вакцинация – это иммунный стресс, который может стать спусковым крючком для «бомбы», заложенной ранее. Однако этот крючок может дёрнуть что угодно: температура, ссора родителей, переезд, испуг. Ребёнок может уйти в мутизм (начать молчать) из-за сильного стресса, и такое состояние способно запустить любой вид аутизма.

– А к вам приводят детей, которые вообще не говорят? Как строится работа с ними?

– Да, неговорящие дети – наш основной профиль. Но важно понимать: логопед – не специалист первого звена. Сначала необходимо организовать работу с физической стороной: ЛФК, кинезиотерапия, любые виды двигательной терапии. Физика – мощнейший фактор развития мозга. Родители часто увлекаются мелкой моторикой, пропуская крупную. Ребёнок, который неуверенно стоит на ногах и не владеет своим телом, не поймёт, куда направить язык, чтобы извлечь звук.

– Как проходят занятия? Это всегда игра?

– Занятие начинается с основательной диагностики. Я стараюсь провести знакомство без родителя, понаблюдать реакцию на чужого взрослого,  движение, особенности коммуникации, зрительный контакт. Потом мы подключаем старших. Я проверяю звуки или, если ребёнок безречевой, смотрю на понимание обращённой речи. Когда назревают вопросы к врачам, рекомендую обратиться. Например, если дети не говорят, всегда направляю к сурдологу, даже при наличии аудиограммы. Нужно исключать ситуации непоступления звука в мозг по «железнодорожным путям» (слуховым нервам). Или возможна банальная жидкость в ухе после простуды, снижающая качество звука.

 Ведущая деятельность у детей – игра, но для нас это инструмент, методика. Если ребёнок капризничает и не хочет заниматься, я говорю: «Хорошо, не будем заниматься, мы будем играть». И в игре я просто гну свою методическую линию. Но важно отличать каприз от неприятия специалиста. Если вы чувствуете, что малыш наотрез не принимает конкретного педагога (невкусно пахнет, неприятно звучит голос) – ищите другого. Но может быть и так, что мозг ребенка  просто сопротивляется нагрузке, говоря: «Я не хочу трудиться, это энергозатратно», – тогда он будет устраивать истерику, и здесь нужно проявить настойчивость.

– С какого возраста нужно приводить ребёнка к логопеду?

– Чем раньше – тем лучше. Один из самых опасных мифов: «К логопеду надо после четырёх, и тогда чадо заговорит и сразу Пушкина читать начнёт». При отсутствии зрительного контакта в год, при отсутствии гуления или лепета, а также при полном отсутствии звучания – обязательно идите к неврологу на консультацию. Однако возможно и такое: поликлинический невролог успокаивает, а мама всё равно чувствует тревогу. Тогда необходимо искать другого доктора или сходить к логопеду. Не слушайте никого, кто утверждает: «Само рассосётся».

На консультации мы беседуем с мамой не меньше двух часов, разбираем анамнез с внутриутробного момента. Важно всё: ползал ли малыш, сидел ли, пропустил ли какие-то этапы. Случай, когда ребёнок сразу сел и пошёл, – тревожный симптом со стороны  нервной системы.

– Родители должны присутствовать на занятии?

– В идеале – да. Родитель учится у меня, а я учусь у него. Родитель видит, как по-другому можно взаимодействовать, делает заметки. То, что я даю за полчаса, дома можно точечно закрепить, занимаясь по 5 минут несколько раз в день. Мы работаем в партнёрстве. Основной двигатель коррекции – это взрослые, они с ребёнком 24/7. Наша задача – показать им, чтó ребенок может, объяснить, что он идет вперед, просто в своем темпе. Очень часто мамы и папы приходят отчаявшимися. И тогда мы показываем: можно договориться без крика и насилия.

– Выше вы упомянули, что важно говорить «человек с аутизмом», а не «аутист». Почему?

Потому что в первую очередь это человек, а потом диагноз. Сначала идёт личность с характером, а уже следом ряд нарушений. Нередко родители смотрят на своих «особенных» детей через призму болезни. Я прошу их сместить фокус.

Ребёнок упрямится не потому, что он болен, а потому что он упрямый человек. И это упрямство может помочь ему достигать высот. Или говорят про избирательность в еде. Начинаем разбираться: это избирательность, когда ребёнок ест только белое и определённой формы, или это просто пищевые предпочтения? А вы сами, родители, все подряд едите? Я часто возвращаю их к вопросу: «А вы сами так не делаете?» Дети – это те же взрослые, просто с меньшим опытом. А у кого-то процессы идут медленнее из-за нарушений.

– Юлия, как родители могут помочь малышам заговорить скорее?

– Читать, читать и ещё раз читать. Всё начинается с фольклора, и неважно – русского или дагестанского.

Фольклор – древнее устное бытование слова в его неотрывности от движения. И это то, что необходимо для ребёнка на ранней стадии развития. А со временем начните открывать ему художественную литературу, чтобы он мог лучше понять себя и окружающий мир. Пусть ваше чадо отказывается вовлекаться в процесс – не отчаивайтесь. Читайте сами вслух. Вот увидите, скоро ребёнок полюбит книгу. И это здорово!

Аида Бабаева